До самой посадки в автобус они телепатически больше не взаимодействовали, так перебрасывались изредка по мере необходимости отдельными фразами вслух, и на этом всё.
Июльское солнце уже пряталось за городские многоэтажки, близился закат, когда междугородний автобус отъехал от посадочного поста. Мария помахала Хрусталёву рукой из окна, а он, садясь в салон автомобиля, посмотрел на часы, сборы и проводы растянулись на целых четыре часа.
"Спасибо за помощь", — уловил он её скан.
"Счастливого пути", — ответил он, прочтя огромный плакат на выезде из автовокзала.
Глава 2
Алексей мягко проснулся, будто и не спал вовсе, а так лишь прилёг подремать, закрыв глаза. Он, не меняя положения головы, бесцельно шарил по комнате глазами, смотрел то в потолок, то в зеркальные половинки сдвижных дверей шкафа-купе. На самом деле, он старался заглянуть внутрь себя, но не знал, как это сделать и возможно ли такое вообще. И всё же, из утреннего мироощущения он выделил одну новизну, можно сказать — странность, у него стали появляться и иные желания, кроме той, которая присутствовала при болезни.
"Значит, выздоровел", — подумал он и продолжал наблюдать отражение в зеркале, не сознавая и не анализируя видимое. Его мысли витали где-то, и казалось, цепляли там новые, не свойственные его натуре и сознанию, рассуждения.
"Почему они не понимают меня? И почему их взгляды и образ жизни так противны мне? Я хочу быть лидером, а они говорят: "Тщеславие, гордыня". В их понятии получается, что лидерство, стремление к лидерству, развивают три вредных качества в человеке, с которыми бороться ещё сложней, чем с лидерством. Это — тщеславие, властолюбие, корыстолюбие. Да, детские болезни взрослых. Я хочу построить свой мир, а они говорят, живи в том, который уже создан, и им нравится. Почему я не имею право на жизнь, которая нравится мне? Почему я должен прожить её по законам, мной не приемлемым?"